Княгиня низко кланяется и лезет на кровать.
Ванька (кричит). Ай да баба! Сахар, а не баба!
Княгиня. Гы-ы, желанненький мой! Сокол мой ясный! Харя твоя поганая, чем ты меня взял?
Ванька (важно). Естеством.
Графинина спальня. Жеан внес графиню на руках и посадил ее в кресло.
Графиня. Да ты сильный, Жеан! По темным и прохладным переходам высокой лестницы ты взнес меня на руках, как легкое перо. Чего же хочешь в награду за твое усердие?
Жеан. Держать вас, графиня Жеанна, держать на своих руках, у своего сердца слышать нежный трепет вашей белой груди, — о милая Жеанна, это уже такое высокое блаженство, с которым не сравняются и утехи того сада, который был насажден самим Богом.
Графиня. Между двумя реками, Жеан, не правда ли?
Жеан. Между двумя руками, как между двумя реками, охватив мой рай, я насладился кратким, хотя и неполным блаженством. Веянием быстрого бега приподнималась иногда завеса райских обителей, завеса легко колеблемая и уже не утверженная на жесткой ограде строгого пояса. И стою теперь я, бедный паж, перед легкою, но опущенною завесою, и несносная воздвигнута опять преграда между трепетом моих желаний и отрадою моего рая.
Графиня. Что же преграды для смелого! А знаешь, Жеан, хотя здесь и не так жарко, как в саду, а все-таки душно. Мальчишка, сядь ко мне на колени.