Катя. Вот тебе, ешь, наслаждайся. Великолепный крыжовник. (И она с удовольствием ест крупные ягоды.)
Михаил (строго). А зачем ты его с кожицей ешь? Это — гадость.
Катя. Ничего не гадость. С кожицей гораздо вкуснее.
Михаил. Этого не может быть.
Катя. Попробуй, если твои принципы тебе позволяют. Сам увидишь. (Она говорит насмешливые слова необидным тоном и весело смеется. Ее смех звонок, но не громок, и когда слушаешь его, вспоминаются золотые легкие колокольчики.)
Михаил хочет нахмуриться, но неожиданно для себя смеется. Быстро целует Катю.
Катя (быстрым полушепотом). А зачем ты меня целуешь?
Михаил (так же). Вкусно!
Катя. Еще увидят. (Притворяется испуганною и с комическим ужасом оглядывается, но не выдерживает этой роли и смеется.)
Михаил (весело). Ну, ты, кажется, не очень-то боишься. (Ест крыжовник, по ее примеру, с кожицею.) А и правда, с кожицею вкуснее. А над принципами смеяться нельзя.