Другая (порывисто встает). Не надо трагедий! Зачем трагедии! Вся жизнь наша — забавный фарс. (Вытирает слезы. Подходит к зеркалу, долго смотрит на себя. Берет перчатки и опять их бросает.)
Человек земли. Жизнь — не трагедия и не фарс.
Другая. Ты все знаешь, ты знаешь жизнь. Что же такое эта жестокая жизнь?
Человек земли. Жизнь — труд, созидание. Радость жизни — творить то, чего не было, творить из упрямого материала, побеждать сопротивление.
Другая. Побеждай! А мои слезы… Да нет, что о них говорить! Так ты хочешь, чтоб я утешилась?
Человек земли. Ну конечно! Будь же благоразумна! Мир широк, утешений в нем много.
Другая. Хорошо, если ты этого хочешь! Как мне ни трудно, но что ж делать! (Смеется, опять смотрит на себя в зеркало и намеренно делает спокойное, почти веселое лицо, как искусная актриса, привыкшая перевоплощаться.)
Человек земли. Ну вот, так-то лучше.
Другая (подходит к окну, смотрит на улицу, молчит. Говорит медленно, как бы нерешительно). Но нельзя, чтобы мы так расстались. В память всего того, что между нами было, я прошу тебя об одном, — ты это исполнить?
Человек земли. А что такое? (Смотрит на нее внимательно и недоверчиво.)