Красновский. А я люблю, когда актер загримируется под известное лицо. Чем известнее оригинал, тем любопытнее посмотреть его на сцене. Особенно, если автор и актер сумеют его хорошенько высмеять.
Курганов. Нет, в театре я хочу другого. Хочу пламенного восторга, уносящего меня из оков этого бледного существования.
Морев. В театре мы хотим не быта, а преображения быта силою искусства.
Красновский. Не лучше ли заботу о преображении быта предоставить Государственной Думе? Пусть она совершает это силою хороших законов.
Мария. Вы все шутите, Алексей Николаевич. А мы говорим серьезно.
Зоя. Алексей Николаевич думает, что с нами не стоит говорить серьезно.
Красновский. Помилуйте, Зоя Аркадьевна! Я серьезнейший из здешних присяжных поверенных.
Мария. Вот вы увидите сейчас пример преображения властью искусства. Можно это сказать, потому что она ушла одеваться для танца.
Красновский. Кто это она?
Мария. Лидия.