Мария (смеется и комкает платок). Пожалуйста, вешай кого хочешь, покупай что тебе нравится. Не обращай никакого внимания на мои вкусы, на мои желания. Говори своим друзьям, что я — гадкая, что я капризничаю, ссорюсь с тобою из-за картин.
Красновский. Ничего такого я никому не говорю. Ты, Маша, в этом не можешь меня упрекнуть.
Мария. Твои деньги меня не утешают, твоя любовь никуда не двигает тебя. Я надеялась, что твоя любовь совершит чудо, зажжет, преобразит тебя! Но чуда в нашей жизни, как видишь, нет. Все по-прежнему серо, скучно, однообразно. Да и какая твоя любовь! Тебе начинает нравиться Берта.
Красновский. Ну, Маша, разве можно принимать серьезно ресторанные встречи.
Мария. Вам все только шутки. Если бы ты меня любил, ты бы устроил для меня театр.
Красновский. Послушай, Маша, ты же знаешь, что театр для тебя я охотно устроил бы. Правда, моих денег не хватило бы, да я и не хочу вкладывать все, что имею, в предприятие рискованное. Но легко было бы найти компаньонов и устроить это сообща.
Мария. Милый, милый, сделай же это для меня! Если ты это сделаешь, я словно из мертвых воскресну.
Красновский. Да я не могу покровительствовать этой чепухе, этому вашему «новому» искусству!
Мария. Милый мой, отчего же ты не хочешь, чтобы это мое дело я вела по-своему? Где же твоя любовь ко мне? Разве нельзя думать по-разному и все-таки любить друг друга и помогать один другому?
Красновский. Принципиально не могу.