И, улыбаясь, подумала: «А если ночь и впрямь, то где же над нами звезды? Ведь сами-то мы ничем не блестим. Живем себе смирно».
«Он был в чужих странах, — думала об Алексее Лиза, — а там живут не по-нашему».
Из раскрытого Лушкою окна доносилось благоухание ранней весны. Забилось Лизино сердце. Засмеялась Лиза. Выглянула в окно.
Высокое окно Лизиной спаленки выходило в сад. Упругое качание веток, росинки на траве, гомон птичий, — все радовало Лизу. Окинув быстрым взглядом веселых черных глаз деревья, лужайки и цветники сада, Лиза принялась проворно умываться.
— Папенька с маменькою встали? — спросила она.
Лушка широко усмехнулась, — забавная, красная, круглолицая, как полный месяц, — и отвечала простодушно:
— Эвоси! Давно уже встали, чай кушают. Уж барыня хотели посылать будить вас, да барин заступились, — пусть, мол, понежится.
Лиза опять засмеялась, — от утренней радости, от домашнего уюта. Она сказала самой себе вслух:
— Что же это я так заспалась нынче?
Лушка ответила ей с тем же простодушием: