Николай Степанович встал, пылая гневом.
— Я тебе покажу коемуждо! Я тебе воздам! Позвать Титыча! — крикнул он голосом, слышным во всей усадьбе.
И уже барское правосудие готово было совершиться. Уже казачки и девки вихрем помчались во все стороны разыскивать Титыча. Но в это самое время, как волна встречного вихря, вслед за вошедшими в столовую Надеждою Сергеевною и Лизою, вбежала запыхавшаяся расторопная девка Степанида, крича:
— Барыня, едут! Гости едут, гости, от Заозерья!
— Что кричишь, оглашенная! — прикрикнула на нее Надежда Сергеевна. — Не можешь доложить спокойно? Может быть, еще и не к нам едут.
А сама засуетилась. Пошла в гостиную к зеркалу и тревожно оглядывала себя с головы до ног, нет ли какой неисправности в туалете. И уже слышен стал звон бубенчиков, все приближающийся.
Глава третья
Николай Степанович быстро прошелся по всему дому, покрикивая на слуг:
— Ну, вы, засони! Везде непорядки!
Но так как на самом-то деле везде все было в отменном порядке и к принятию гостей весьма готово, то Николаю Степановичу делать было нечего. Он, опять забывши об Елевферии, пришел в гостиную. Здесь уже Надежда Сергеевна сидела на диване с каким-то рукодельем в руках, опираясь локтем на вышитую подушку, меж тем как у окна Лиза, тонкими пальчиками отодвинув край кисейного занавеса, а левою рукою трепетно держась за один из стволов бронзового канделябра, стоявшего на маленьком овальном столике, выглядывала на дорогу, торопясь узнать верно, кто едет. Николай Степанович взглянул на Лизу и сказал, посмеиваясь: