— Не может быть, — сказал Алексей, — чтобы ваше расположение внезапное к этой собачке было столь сильно, чтобы вы не могли ее оставить, когда вас об этом просят. Поверьте, что этот вид весьма не идет к вам и весьма меня огорчает.
Лизины щеки ярко пылали от гнева, досады и упрямства. Она спросила с насмешкою:
— Разве это — грех?
Алексей, еще не теряя надежды убедить упрямую, говорил ей:
— Кого любишь, того и слушаешь во всем с удовольствием, хотя не всегда бываешь одинаково расположен. Носить собаку на руках — не грех. Но это — неженственно.
Долго еще Алексей уговаривал Лизу бросить собаку, но она не обращала никакого внимания на все его убеждения. Наконец он воскликнул с огорчением:
— Лиза, ты не уважаешь мою просьбу! Мои слова для тебя ничто!
Алексею было досадно, что Лиза не хочет уступить ему. Но в душе своей он пытался оправдать Лизу.
«Ее непослушание есть только ветренность без всякого намерения», — думал он.
Он сказал ей наставительно: