— Отпусти, миленький. И на одежонку не зарься, грош тебе за нее дадут, я завтра принесу гораздо больше.
Босяк заставил Елену еще несколько раз кланяться ему в ноги, дал ей целовать свою грубую грязную руку, — Елена все это делала покорно, и это ощущение рабской покорности нравилось ей.
Наконец босяк сказал:
— Ну ладно, так и быть, помилую. Иди, а завтра водки принеси побольше. Не придешь, — на дне моря найду.
Елена еще раз, уже по своей воле, поклонилась в ноги босяку и сказала:
— Спасибо, миленький, что отпустил, на одежонку мою не позарился. Так завтра не забудь прийти.
Потом поцеловала его в губы и пошла от него прочь. Отойдя несколько шагов остановилась, обернулась и крикнула:
— Миленький, хороший бы из тебя старец вышел.
Засмеялась и побежала. Парень хохотал и выкрикивал грубые слова.