Он поднес бутылку к Елениным губам. Елена упала на землю и захохотала. Она лежала на спине раскрасневшаяся и смотрела, не отрываясь, на босяка.
— Ну, чего ржешь? — спросил он. — Что-то ты уж больно весела. Не колочена живешь, набалована, размилашка.
— Я не пью водки, глупый, — говорила Елена, вытирая на глазах слезинки, выступившие от смеха. — На что мне водка? Я и так живу веселая.
— Не пьешь? — недоверчиво сказал босяк. — Ну и дура. Да ты хоть пригубь.
Елена вспомнила вчерашние ощущения. Сказала.
— Да я бы пригубила, коли велишь, только боюсь, голова болеть будет.
Босяк подумал и решил:
— Ну, не хочет и не надо. Кума пеша, куму легче. Не пьешь, — мне больше останется. Чем закусить-то? Огурчика свежепросольного не захватила?
Елена села, поправила волосы. Потом достала со дна корзины сверток с огурцами. Посмотрела на босяка. Его солнечная улыбка ужалила ее жалостью, мгновенною и острою. Она сказала негромко:
— И ты бы, милый, лучше не пил водки.