Елена с ужасом подумала, что сейчас Пасходин увидит труп и что он уже видит ее слишком высоко открытые ноги. Она попыталась повернуться в сторону от трупа, чтобы встать и увести его подальше. Но как она ни напрягала все свои силы, она не могла сделать ни малейшего движения, — словно кто-то злой и проказливый перерезал провод от ее воли к ее нервам.
А Пасходин упрямо повторял:
— Отдайте мне мой яд!
«Кошмар!» — подумала Елена.
И от мысли ей вдруг стало радостно. Но все же проснуться, проснуться!
Бессильна была скованная воля, бессильно лежало оцепенелое тело.
И вот Пасходин отвел свои глаза от нее и увидел труп. Он заговорил плачущим голосом:
— Этому мальчику вы отдали мой яд! Зачем вы отдали этому мальчику мой яд?
Странно хныкая, он повернулся и стал уходить. Елена подумала: «Скажет людям».
И страх снова охватил ее. Внезапно выйдя из своего тягостного оцепенения, она вскочила, огляделась вокруг — где же Пасходин? Но никого нигде вблизи не было, не слышно было ничьих шагов. Елена с облегчением вздохнула, — кошмар, только кошмар! И кто же как не Пасходин с его тяжелым, тупым взглядом способен быть явлением кошмара?