— Вот то, что так вдруг. Не удивляет это тебя?
Танюшка прижалась к Алексею, сказала шутливо, побеждая жуткое, непонятное волнение:
— Вот еще придумал. А разве меня не стоит любить? Крестьяночка-босоножка, так и уж полюбить меня странно! О, какой ты строгий стал!
И засмеялась весело, целуя Алексея.
— Нет, ты слушай, Танюшка, — говорил Алексей, — а вдруг вся эта внезапность оттого, что мы близки. Что если ты — моя сестра?
Танюшка призадумалась, потом звонко засмеялась.
— Все-то ты придумываешь! Если бы мы родные были, разве бы я могла в тебя влюбиться? Ах, люблю, люблю тебя, милый мой, ненаглядный!
В кустах над рекою просидели они до зари, тихо разговаривая, нежно и невинно целуясь. И уже не вспоминали об этой Алексеевой затее.
Когда уже легли на землю первые чуткие тени и встрепенулись влажные кустарники, заторопилась Танюшка домой.