— А то. Думаешь, легко быть царицею мира?
— А разве трудно? Пей, ешь, веселись.
— Глупый, ничего не знаешь.
Помолчали. Георгий подвинул табурет поближе, пригнулся к Сусанне, спрашивает:
— А моею царицею хочешь быть?
Сусанне сладко-сладко, — и больно-больно. Она закрыла глаза. Слезинка на щеке блеснула и тихо покатилась мимо края нежно улыбнувшихся губ.
Тихо-тихо сказала Сусанна:
— Царицей себе меня ставишь, а держать будешь рабою. Пожалуй, уж и плетку на меня припас.
Георгий вспоминает, как рыжий англичанин здоровался с женою консула. Смуглый красавец берет Сусаннину правую руку в застегнутом у ладони на две пуговки белом тонко-полотняном рукаве и нежно целует эту большую, теперь бледную, но еще с красноватыми, не успевшими отойти от работы пальцами. Говорит:
— На руках носить буду.