На лужайке Думка и гореловская горничная хлопотали над угощениями. Николай дребезжащим баритоном пел:
Кто бы нам поднес, мы бы выпили!
Шубников подхватывал:
Рюмку водки, бочку хересу!
Башаров брюзгливо морщился и ворчал:
— Старо, старо и вовсе не интересно.
Милочка заботливо раскрывала какие-то коробки. Елизавета скоро ушла куда-то с Шубниковым. Вслед за ними ушел и Николай. Горелова с профессором Абакумовым сидели на краю обрыва и тихо разговаривали. Братья, как приехали, так уселись на ковре и принялись за вино. Горелов сказал:
— Милочка, отрежь-ка ты нам по ломтику ананаса.
— Папочка, — с удивлением сказала Милочка, — разве ты не будешь завтракать? Сейчас разведут костер, сварим…
— Это для молодежи, — перебил ее Горелов, — а я есть ничего не стану, не хочется.