Елизавета кричала резким голосом:
— Молчать! Я уж давно замечала, что ты дерзкая!
— Да когда же я, барышня? — уже начиная тоже раздражаться, заговорила Думка погромче, словно стараясь перекричать Елизавету.
Но это уже окончательно обозлило Елизавету.
— Молчать! — неистово закричала она. — Ты забываешься! Я тебя проучу!
Так громок и резок был этот визгливый крик, что Николай и Шубников остановились и оглянулись, а Милочка побежала вперед, прямо по траве мимо круглой большой куртины. А Елизавета уже наскочила на Думку, одною рукою схватила ее за плечо, другою со всего размаха дала ей такую сильную пощечину, что Думка покачнулась.
— Ай, барышня, что вы! — закричала Думка. — Да за что же? Бог с вами!
Елизавета, с радостною злостью глядя на быстро наливавшуюся кровавым румянцем Думкину щеку и чувствуя теплоту в ударившей руке, визжала:
— А, тебе мало одной! Ты еще прощенья не просишь! Дрянная девчонка!
Она неистово тряхнула Думку за плечи, плотнее прижала ее спиною к березке и наметила глазами другую Думкину щеку, которая казалась, хотя и румяная, нежно-белою сравнительно с тою, на которой горела пощечина. Потом замахнулась другою рукою. Думка в ужасе закрыла глаза и пронзительно закричала: