— Спасибо, я уже вытащила. Каждому свое дело, — я вам не могу чертежи чертить.
Она опустила легко и плавно ведро на землю к другому, уже ранее наполненному, и взялась за коромысло, приставленное к срубу колодца. Шубников сказал:
— Постойте, Вера, я вам хочу сказать что-то.
— Слушаю, — сказала Вера, усмехаясь.
Она посмотрела на него так просто и спокойно, что Шубников смутился было и не знал, с чего начать. Потом решил идти напролом. Подумал: «Скандалить, во всяком случае, не станет, девушка спокойная и с природным тактом».
— Знаете, Вера, — начал он все же не совсем уверенным тоном, — песня есть такая, где говорится: «Будешь жемчуги носить, в злате-серебре ходить».
Вера спокойно отвечала:
— Всякие песни есть. Иная песня совсем ни к чему. На что мне жемчуги? Жемчуги — слезы. И на что мне золото?
— Однако золотой сегодня взяла, — сказал Шубников.
А сам осторожно глянул на Веру, — не обиделась ли. Нет, ничего, улыбается, смотрит так, точно болтает о чем-нибудь случайном и незначительном. И тоном легкой полушутливой болтовни отвечала: