— Вера, «вечно любить невозможно», это еще поэт Лермонтов сказал. Да и не все ли равно, надолго, навсегда, на один час, — разве любовь можно смерить какою-нибудь мерою? Да одна только минута — это и все для любви. И разве вы, Вера, не хотите судьбу попытать? Ведь он вас и в самом деле золотом осыплет!
— А вы из-за чего хлопочете? — спросила Вера.
Шубников, понижая голос и опуская руку в карман, сказал:
— Слушайте, Вера, — он просил меня передать вам ключ. За ручьем в заборе есть калитка, — я вам ее покажу, — в кустах ее и не видно. Вы придете, когда хотите, — но лучше поскорее, — сами откроете калитку этим ключом, пройдете прямо по дорожке, — там наверху над обрывом белый домик и стоит. Тем же самым ключом откроете и дверь в дом. Весь в зелени домик, ниоткуда не виден, только одно среднее окно наверху из его кабинета видно. Если его там не будет, дайте ему знак, что вы пришли: он будет ждать знака или сам придет, когда вы назначите. А знак вот какой: днем красную занавеску в том среднем окне задернете, а вечером против этого окна лампу электрическую зажгите. Он увидит и сейчас же придет.
Вера выслушала все это молча и со своим обычным величавым спокойствием. Потом усмехнулась и сказала:
— А жених мой что скажет?
— А жениху вашему вы ничего не говорите, — поспешно ответил Шубников.
Вера подумала минуту и сказала решительно:
— Ну, давайте ключ.
У Шубникова заметно дрожали руки, когда он торопливо и неловко вытащил ключ из кармана и сунул его Вере. Вера спрятала ключ в карман юбки, усмехнулась невесело и сказала: