Соснягин, исподлобья глядя на Веру, тихо сказал:
— Невеселая ты что-то сегодня, Вера. О чем печалишься?
Голос его звучал низко и глуховато. Вера почувствовала внезапный тонкий и острый укол в душу, — томление, похожее на визгливый плач недоброй совести. Замолчи, неотвязная! Ты — маленькая, ты — завистливая, ты об одном жалеешь, а я должна донести свой крест.
Покачала головою, засмеялась, сказала:
— О чем же мне печалиться, Глебушка? Пока я с тобою, мне хорошо. Только люби меня, люби покрепче, и верь.
— Я тебе верю, Вера, — отвечал Соснягин.
Вера опять покачала головою. Сказала:
— Ох, уж и не знаю я, кто кому теперь верить умеет. Все боятся, что их обманут. Разве только книжкам верят да газетам. И ты, Глеб, мне веришь не по любви своей, а по делам моим. Я тебя не обманываю, ты мне веришь.
Соснягин усмехнулся невесело. Спросил:
— А то как же иначе-то верить, Вера?