— Шутки шутками, Леночка, а ведь у меня к вам серьезное дело.
Шубников сделал значительное лицо, но на всякий случай подмигнул Ленке, и в тоне его оставался свойственный ему налет шутовства.
Ленка опустила глаза. На ее лице выразилась скука. Она сказала тихо:
— Ну что ж, обсказывайте ваше дело.
Она оперлась локтями о стол и сидела, готовая слушать, равнодушная и строгая, как усталая учительница, которой надобно, как ни надоело, выслушать ответ ученика. Шубников на минуту почувствовал себя неловко, — далекие воспоминания порядочности шевельнулись в его сознании, — но это сознание немедленно же опять подчинилось бытию, и Шубников принялся обсказывать, в чем дело и что должна сделать Ленка. Чтобы Ленка не вообразила, что она уж очень нужна, он скрыл от нее самое существенное, — намерение Горелова оставить завещание в пользу рабочих и совсем лишить Николая доли в наследстве. Осталось только соперничество отца и сына в любви к фабричной работнице.
Ленка выслушала и сказала:
— Пустое. Ничего из этого не выйдет.
Шубников попытался подольститься:
— Уж это, Леночка, от вашего искусства зависит, а вы — известная очаровательница, и против вас никто не устоит.
Но Ленка даже не улыбнулась. Она говорила уверенно и спокойно: