— Ну, девицы, пойдемте ужинать, — сказал Горелов, — пока еще горячее не простыло.
И пошел в столовую, тяжело прихрамывая. Ленка шепнула Вере:
— Ему очень худо. В беседке обморок был.
Горелов шел по столовой, опустив голову, все медленнее и тяжелее. Наткнулся тучным животом на стол, так что дрогнули белые розы и уронили два-три лепестка, — Горелов точно очнулся. Поднял голову, прошел к дивану, сел. Смотрел хмуро, дышал тяжело, точно прошел дальнюю дорогу.
— Два прибора только, — сказал он.
Ленка подошла к нему.
— До свиданья, Иван Андреевич, я пойду. Вера меня выпустит.
Горелов посмотрел на нее, с усилием что-то соображая. Потом вдруг захохотал:
— Подойди, уйти успеешь, пока поужинай с нами. Вон там в буфете найдешь, возьми себе прибор, распоряжайся как дома. А ты, Вера, садись рядом со мною здесь на диване, ешь, пей и веселись. Сегодня твой день, твой праздник, все по-твоему сделано.
Ленка пошла к буфету. Горелов говорил: