И безумно чуждый мне.

Я томился и метался

  В безнадёжной тишине.

Я не знал иного счастья, —

  Стать недвижным, лечь в гробу.

За метанья жизни пленной

  Клял я злобную судьбу.

Жизнь меня дразнила тупо,

  Возвещая тайну зла:

Вся она, в гореньи трупа,