Тобой он был пьяно волнуем,
О, жизнь! О, безумство — любовь!
Он смертных покоев не ведал,
Он знал только прелести мук,
И Жертвам терзаемым не дал
Отрады покойных разлук.
Чтоб мертвых тревожить, синодик
Кровавая память вела,
Стремя его вечно к свободе,
К азийской нездержности зла.