Тонкий голосок робко пищал:
— Да я, тетечка, ничего. Я только немножко ворохнулся, а то по ногам мурашки побежали.
Тимаев досадливо подумал: «Совершенно неожиданное осложнение. Нельзя же при мальчике вдруг бухнуть о смерти его отца».
А ждать было нельзя. Тимаев потому и торопился домой, что хотел, чтобы Валентина осторожно подготовила сестру Евгению к ужасной вести.
Тимаев вошел в комнату. Маленький Леонид радостно улыбнулся ему навстречу, но не двигался. Мускулы его худенького тела слегка вздрагивали от усталости, но это тело казалось радостным и еще хранящим следы глубокого летнего загара.
Тимаев молча пожал руку Валентины и глянул на холст.
«Хорошо!» — подумал он.
Из бесформенного хаоса мазков уже возникал образ яркий, сильный, стремительный, радостный, — буйный и сильный отрок с пламенно горящими, как у покойного Сергея, глазами.
— Непохоже, но хорошо! — сказал он тихо.
— Ты не можешь без критики! — двинув плечами, сказала Валентина.