— А у нас, в гимназии, говорили, — начал было Сережа.
Иван Петрович строго посмотрел на него.
Мальчик покраснел и замолчал.
III
Иван Петрович и Сережа сидели в столовой, и пили чай. Был седьмой час вечера. Раздался звонок, потом второй.
— Пелагеюшка наша опять спит, не слышит, — сказал Сережа и побежал открывать дверь.
Через минуту он вернулся, и вслед за ним в столовую вошла пятнадцатилетняя красивая девочка, ученица Ивана Петровича по женской гимназии, Сарра Канцель. По ее раскрасневшемуся лицу было видно, что она сильно взволнована чем-то и даже напугана. И потому в томном взоре черных, больших глаз и в дрожащей улыбке устало алых губ особенно ярко выявлялся еврейский скорбный облик. Она заговорила поспешно и тревожно:
— Простите, Иван Петрович, что я так поздно, но мне очень, очень надо с вами поговорить.
Сережа придвинул стул. Сарра села и вдруг заплакала, закрываясь руками.
— Саррочка, что с вами? — растерянно спрашивал Иван Петрович. — Ах, Боже мой, да о чем вы плачете?