Лодочник, чахлый пожилой мужик, заговорил:
— Сказывают, опять наших бьют. Видно, не берет наша сила. Мириться надо.
— Сегодня помиримся, через пять лет опять воевать, — отвечал Кратный.
Мужик глядел мимо его плеча, греб с усилием и говорил:
— Всех мужиков забрали, одни бабы остались. В Березках на всю деревню три мужика. Работать некому. Бабы воют, — она сына растила, кормила, а его на убой гонят. Скорее бы войну кончали.
Кратный взглянул на своих мальчишек. Мика сказал:
— Если бы мы постарше были, мы бы добровольцами пошли.
Мужик, не слушая их, продолжал свое, унылым, ровным голосом тянул бесконечные жалобы на то, что все дорого, что всем дают прибавки и что ему надо прибавку. Кратный слушал, и словно в сердце ныла заноза. И он обрадовался, когда наконец лодка стукнулась о доски маленького плота. И мальчишки попрыгали на песок из лодки так, словно вырвались из душного затвора.
Вошли в рощу. Остановились в тени старого дуба.
У берега изба-чайная, при ней лавка. Заспорили, что брать, — чай, молоко.