Калерия заглянула в кувшин. Молоко было не допито. Мальчишки не захотели больше пить, и мать смотрела на них злобно. Шипела:
— Напрасно брали. Скверное молоко, жидкое.
И вдруг вспомнила, что где-то на свете есть книги и высокие идеи и что о копейках не стоит так много думать. Но, отвечая своим мыслям, сказала злобно, словно нарочно принижая строй своей мысли:
— Нам даром никто ни копейки не дает. Все на войне наживаются, только писателям никто не прибавит.
— Кто наживается, Далия? — спросил Кратный. — Не дай Бог на войне наживаться!
Гука сказал:
— Понесем молоко с собою.
— Кувшина не дадут, — сказала Калерия, — а платить за него не стоит.
— Ну так разольем его, — закричал Мика, — пусть никому не достается.
— Мальчишки, как вам не стыдно! — сказала Далия.