— Не выдержал, — хмуро сказал он, — наелся. Уж очень ослабел с голоду. Так напустился на еду… Говорят, можно три недели прожить, если не есть, только пить. А вот без воды живо подохнешь. Знаешь что, — давай завтра не есть, — быстро сказал Ваня.
И он пристально смотрел на Колю прозрачными, ясными глазами.
— Давай, — вяло сказал Коля, словно чужим голосом.
— Смотри, не надуй.
— Ну вот еще.
Тепло пахло мхом и папоротником, и смолистою хвоею. Колина голова слегка кружилась, и томительное безволие овладевало им. Мама вдруг припомнилась, но какая-то словно далекая, — и равнодушно подумал о ней Коля, без того прилива нежных чувств, который всегда возбуждался в нем думами о маме.
— Мать разозлится, аж побагровеет, — сказал Ваня спокойно, — но только если очень расходится, то я в лес убегу.
И вдруг совсем другим, оживленным и веселым голосом он сказал:
— Перейдем-ка здесь вброд. Вода холодненькая.