IX
Через минуту Наташа вернулась, опять подошла к дивану, где все еще сидел Алексей Григорьевич, и сказала тихо, точно сообщала что-то секретное:
- Они говорят, что, безусловно, не могут мне сказать. Им беспременно надо вас лично повидать. Скажите, говорят, вашему барину, что, безусловно, необходимо повидаться немедленно по делу, лично для барина очень важному.
Алексей Григорьевич досадливо помолчал и спросил:
- Ну, а с виду-то он какой? Приличный? Или похож на просителя?
Наташа легонько повела круглым, полным плечом, изобразила на своем лице замешательство и, еще более понижая голос, сказала:
- Как сказать уж, право, не знаю. Цилиндр на них и перчатки, ну, а пальто совсем не модное, потертое, а с лица, - так, не очень симпатичные. Борода большая, черная, очки синие, а сами как будто из цыган будут.
- Одним словом, темная личность, - тихо, как будто про себя, сказал Алексей Григорьевич.
- Не могу знать, - сказала Наташа.
Усмешка ее уже была смелая, словно она воспользовалась этими лишними словами Алексея Григорьевича. Алексею Григорьевичу стало досадно на самого себя. Как всегда в таких случаях, раздражение против себя обратилось на другого. Он резко сказал Наташе: