Я перевела вопрос директору шахты. В его глазах на минуту промелькнуло смущение, но он тотчас же ответил:
— Нет, у нас женщины под землей никогда не допускаются к работе.
— Oh, well, но вот там только что прошла женщина с лошадью.
Я вопросительно посмотрела на директора. Как то он теперь выкрутится?
— А это так, случайно… Она принесла мужу завтрак и он попросил ее повести лошадь на водопой.
— Странно, очень странно. Ведь в Англии женщины никогда не допускаются под землю.
На этот раз пронесло… Позже я узнала, что и в этой шахте и на соседних, и вообще во всем Донбассе женщины работают под землей наравне с мужчинами. А в последующие годы, женский труд стал применяться в совершенно неслыханных размерах. Англичан, конечно, обманули самым нахальным образом. Но думаю, что у них все же зародилось сомнение по поводу женщины, принесшей завтрак своему мужу.
Усталые и грязные поднялись мы на гора (как называют поверхность русские горняки). Клеть на минуту задержалась, и мы стояли у сквозных дощатых стенок ее и смотрели, как мимо проходила новая смена. Одетые в лохмотья в рваные гимнастерки и брюки, горняки мрачно и недовольно смотрели на английских делегатов. Мистер Джоймс улыбнулся, крикнул им что то и показал золотые зубы.
— Ишь, сволочь, во рту золото носит, а мы с голоду дохнем.
У меня захолонуло внутри. Ведь правда, совершеннейшая правда. Разве можно сравнить этих сытых, почти холеных английских рабочих с нашей советской голытьбой?