Но если британец на чем-нибудь уперся, его трудно сдвинуть с места. Любезно улыбаясь, все три делегата встают, жмут руку Горбачеву, его соседу — коммунисту и Слуцкому и уходят к себе в вагон. Коммунисты остаются. Представление окончено. Занавес спущен, и режиссер накидывается на незадачливого статиста.
— Ну и зачем ты раньше времени выскочил! Я же тебе говорил, что я знак сделаю рукой, когда тебе говорить. Теперь старик заупрямился, а завтра и совсем раздумает, ты же знаешь, какие они все осторожные.
Ллойд-Джордж моргает глазами и пытается оправдываться.
— Я думал, что как раз время, мне показалось…
— Показалось, показалось! Ни в чем на вас нельзя положиться, того и гляди в лужу сядете.
И Слуцкий, теперь говорящий на английском языке с акцентом Сохо-Сквера испускает площадное английское ругательство.
Я спешу скрыться, чтобы меня не заметили.
Ибо не дай Бог беспартийной, если она нечаянно узнает секреты посвященных. Она тогда становится опасной и с ней могут посчитаться.
***
На следующее утро делегаты оживленно обсуждают резолюцию, спорят, переделывают ее по своему, женщины принимают в дискуссиях самое живое участие. Ни к какому определенному тексту они еще не приходят. О пункте, обсуждавшемся в прошлый вечер, Слуцкий вопроса пока не поднимает. Он понимает, что сейчас еще не время.