— Немного знобит, — соврал Смирнов, — пряча под диван ноги в давно нечищенных, рыжих ботинках.
Она принесла ему стакан чаю. Он пил и рассказывал о ходе опытов, о несчастьи, случившемся с Сергеем Александровичем, о советах врача. Внезапно он побагровел и чуть не уронил стакан: увидел широкие черные полосы под своими ногтями. Он сразу вспотел, вынул носовой платок и сейчас же сунул его обратно в карман: платок был очень грязным. Вытереть пот рукавом он при Ольге не осмеливался. Она как нарочно, пристально смотрела на него.
— Вы не были у нас целых две недели, — сказала она. — Неужели действительно вы так заняты?
Она сидела около окна, ветер шевелил тонкую прядь ее черных волос. Губы горели на смуглом ее лице. Она прищурила глаза и нетерпеливо сдвинула брови. Смирнов ответил:
— Работы очень много... Я бы и сегодня не попал к вам, но некому было проводить Сергея Александровича... Кроме того, как мне кажется, вы предпочитаете общество Зорина...
Она молчала. Часы звонко отсчитывали секунды. Она сказала с печальным вздохом:
— Вы врете, вас не знобит. У вас грязный воротничок, и вы его прячете.
Смирнов заерзал на стуле. Вместо кашля он издал невнятный стон. Ольга добавила еще более печально:
— И ногти не чищены, и носовой платок, как половая тряпка.
— Это неважно. — пролепетал Смирнов.