Садык ткнул наудачу пальцем. Женщина шагнула вперед, оскорбленно и резко откинула покрывало:
— Я не басмач, — сказала она, — я колхозница!
Садык увидел прекрасное лицо с темными глазами и загнутыми ресницами.
— Спасибо тебе. Иди. Пропустить! — крикнул он в приоткрытую дверь.
Женщина пошла, не опуская покрывала. Грохнул выстрел. «Мимо!» — успел подумать Садык, а женщина пошатнулась, упала на руки Отум-биби. Остальные как будто окаменели, — ни одного движения, ни одного звука. Садык чувствовал, как холодеет и стягивается кожа на затылке, шевеля тюбетейку.
— Убита? — наконец спросил он чужим голосом.
— Ранена в шею, — ответила Отум-биби.
И такая стояла тишина, словно они были только вдвоем в этой огромной чайхане.
— Стреляешь по женщинам! — хрипло сказал Садык. — По женщинам. Почему ты не стреляешь в меня?..
Ему было душно, он оборвал пуговицы на гимнастерке.