— Где она? — спросила Ганнуся.
Ей ответили, что Петровна захворала.
Она стала о ней наведываться. Петровна выздоровела, а все же ее нет в детских. Графиня спросила мужа, отчего нет Петровны. Он ответил, что она очень стара, что ей пора на покой.
Она не стала больше расспрашивать и скоро почти забыла Петровну: не до того ей тогда было.
Между тем, старушка время от времени попадалась ей на глаза в каком-нибудь дальнем коридоре огромного дома или во дворе.
— Как поживаешь, Петровна, здорова ли? — ласково спрашивала она.
Старушка низко кланялась, жевала губами и шамкала.
— Спасибо, сударыня, спасибо на ласковом слове, живу вот, таскаю ноги, жду не дождусь, когда Господь приберет меня…
— И, что ты, полно, зачем умирать, поживешь еще! — с тихой улыбкой говорила Ганнуся и проходила мимо.
А старушка долго еще стояла на месте, глядела ей вслед своими черными, живыми глазками, — все с тем же вопросительным выражением, и шептала что-то бледными, сморщенными губами.