Ему даже как-то неловко становилось среди этой непривычной подавляющей своим величием роскоши. Но он быстро справился с неловкостью, вынул табакерку, нюхнул раз-другой табачку всласть и заговорил:
— По первоначалу обратимся к делу, сударь…
— Что же? Есть успех? Узнали вы что-нибудь наверное?
— Да как вам сказать — и да и нет. И много узнал, а коли с другой стороны посмотреть — так и ничего.
— Как так?
— А изволите ли видеть, я в Петербурге всю старую пыль встряхнул, столбом поднял! Как столб-то этот рассеялся, так и очутился передо мною один человек, старичок такой, соседом он был этой самой особы, которую мы ищем, жил с нею по одной лестнице, дверь об дверь. Ну и узнал все по соседству. И братца вашего покойного видал, даже не раз с ним беседовал, так как, по тому же опять соседству, захаживал к этой Александре Николаевне… И ребеночка нянчил, говорит: такой шустрый, славный был мальчишка. Петрушей звали… Все это верно, как по писаному, изложил мне… Что же, спрашиваю, сталось с Александрой Николаевной и Петрушей? «А приехала, говорит, из Москвы дама, раза три всего навестила Александру Николаевну, а затем забрала и ее и Петрушу, и увезла с собою».
— Какая дама?
— Вот и я тоже спрашиваю его — какая дама? «Не молода, говорит, она была, да и не стара… Теперь-то, значит, старуха, коли жива». Что же, сродственница она была Александре Николаевне, что ли? — спрашиваю я. «Нет, не сродственница, только та уж очень ее уважала». А как звали даму-то? «Дай Бог памяти!» — задумался мой старичок, задумался. Я просто ни жив, ни мертв… «Вспомнил, — говорит, — звали ее Капитолиной Ивановной Мироновой». То есть, сказал он мне это, батюшка Борис Сергеевич, как сказал, так вот, кажется, взял бы я его да и зацеловал от радости!
— А что? Разве вы ее знаете?
— Да помилуйте, как не знать! Капитолины-то Ивановны? Она наша прихожанка, почитай наша соседка… И извольте видеть, дело-то какое: в Петербург махнул, пыль столбом поднял, более двух недель попусту возился, а разгадка-то у меня под боком!.. И многие годы каждое воскресенье просвирку после обедни подношу я этой разгадке!