Прямо перед ним, на стене, освещенной солнцем и увешанной портретами, выступал большой портрет в широкой золотой раме. На этот портрет, растерянно глядел Борис Сергеевич, на этот портрет взглянул и Бородин — и узнал самого себя.
Сходство было поразительно: те же черты лица, те же волосы, те же полузакрытые глаза… Сходство было до того поразительно, что Михаил Иванович даже не заметил гвардейского мундира первых годов царствования императора Николая.
Он видел только будто свое отражение в зеркале и, мгновенно забыв, где он и с кем, чувствуя только необычайное волнение, непонятный страх, он замирающим голосом произнес:
— Кто это? Чей это портрет?
Но никто не отвечал ему.
XI. ПОСЛЕДНЕЕ СЛОВО РАЗГАДКИ
Несколько минут продолжалось тягостное молчание. Действующие лица этой неожиданной сцены не отдавали себе отчета в проходящих минутах, погруженные в свои быстро менявшиеся ощущения.
Борис Сергеевич, после первого неожиданного потрясения, произведенного замечательным сходством Бородина с покойным Владимиром Горбатовым, убедился, что перед ним не кто иной, как разыскиваемый им племянник, что это и есть та самая «абракадабра», которую так долго искал Прыгунов и которую, наконец, нашел.
«Но как же мог он так… не предупредив… Это невыносимо… это глупо с его стороны!.. Что делать?..»
Он сердито взглянул на Прыгунова, и в то же время этот взгляд требовал помощи…