— Добились-таки! — вымолвила она. — Подстроили!..
Кондрат Кузьмич подошел к ней, хотел что-то сказать, но она отстранила его рукой и мрачно ему кинула:
— С вами, батюшка, я и говорить-то не стану! Почитала я вас за хорошего и умного человека, а так люди добрые не делают!..
— Ух, устала я… извините… сяду… — прибавила она, обращаясь к Борису Сергеевичу, и опустилась в кресло.
Михаил Иванович, не спускавший с нее глаз, не проронивший ни одного слова, сделался бледен как полотно.
— Ради Бога, объясните мне, что все это значит? Я в себя прийти не могу… У меня все в голове путается…
Капитолина Ивановна не слышала его слов. Она глядела на портрет и, наконец, как бы самой себе, прошептала:
— Да-с, с этим ничего не поделаешь!..
Кондрат Кузьмич, приходивший все более и более в ужас от дела рук своих, подошел к старухе и шепнул ей:
— Он еще ничего не знает, если находите нужным — попытайтесь скрыть от него истину.