— Наташа, да не стою я этого — разлюби меня, я не стою…
Он не знал, что говорить. Она вдруг остановила рыдания и с исказившимся лицом проговорила:
— Оставь меня… умоляю тебя, оставь меня совсем, совсем…
Она снова зарыдала и, ломая руки, в приливе безнадежности, то хватаясь за него, то отстраняя его, говорила:
— Оставь меня… мы не можем быть вместе… я не могу любить тебя, как жена должна любить мужа…
Он пугался все больше и больше. Ему начинало казаться, что Наташа сходит с ума.
— Успокойся, — твердил он, — ты сама не знаешь, что говоришь… Ради Бога, забудь все и прости меня… Клянусь тебе… никогда больше не будет дурного… Ну хорошо… сделаем вот что: уедем, уедем куда-нибудь вдвоем заграницу…
Пытка Наташи росла. Ей надо было сказать ему все, и в то же время она чувствовала, что не в силах сделать этого… Как она скажет? Как произнесет дорогое, страшное имя… Нет, она не может, не может!..
— Отпусти меня… Я уеду к дяде Ивану Петровичу в Москву… Отпусти меня! — ухватилась она за мелькнувшую мысль.
— Зачем?.. Ведь я же говорю… уедем заграницу…