Он скрылся.
Но Николаю еще долго казалось, что он видит перед собою это ужасное лицо, слышит этот отвратительный голос, чувствует присутствие, давящее присутствие этого человека.
И долго он дрожал всем телом, не будучи в силах собраться с мыслями.
«Отец… он… он отец!» — громко наконец крикнул он.
Его взгляд упал на стол, туда, где должны были лежать письма, но писем не было — Щапский не позабыл унести их с собою.
«И она… она мать моя?»
Вдруг ему пришло в голову:
«Что же, разве я один, ведь много таких… это часто бывает…»
Он вспомнил того человека, которого до сих пор считал своим отцом.
«Ведь я никогда не любил его! Да любил ли я когда-нибудь и мать? Я всегда должен был ломать себя с нею… при ней мне тяжело… всегда мне было тяжело…»