«Греховодник, у какой греховодник!» — идет далеко от Знаменского молва о молодом Горбатове.
Греховодник — но ничего обидного не слышится в этом определении, всех-то он околдовывает своей милой улыбкой, простотою обращения и безалаберной добротой. Даже совсем забывают, что у этого греховодника молодая жена-красавица…
А он возвращается в Знаменское после своих набегов и приключений все с тою же скукой. Принимается возиться с детьми, подзадоривает хорошенькую гувернантку и вдруг присмиреет, уйдет к себе, заляжет на диван, вытянет свои длинные ноги и зевает — зевает без конца, всей могучей грудью, повторяя свою любимую поговорку:
«Ох-хо-хо! Грехи наши тяжкие!»
Подойдет к нему Наташа, слабо улыбнется, скажет:
— Ну чего ты вздыхаешь, что с тобой?
Он притянет ее к себе, обоймет, да вдруг и отпустит.
— Знаешь ли ты, Наташа, что я ведь ужасная дрянь… я не стою тебя, совсем не стою, право!
— Знаю!
Она улыбается ему, как балованному ребенку, и, конечно, не приходит ей в голову, что он говорит искренно и серьезно…