Николай поморщился и скривил губы в усмешку.
— Пожаловалась! — выговорил он.
— Да как же на тебя не жаловаться, когда ты, как малый ребенок, глупости выдумываешь! Разве вы затем поженились, чтобы ты давал ей уроки? Я думаю, что всякое ученье ей давно опротивело и что она вовсе не за этим выходила за тебя замуж… И не понимаю, что тебе надо… Что ты все мудрить, коверкать по-своему хочешь… Посмотри, какая она у тебя хорошенькая… ну и любуйтесь, целуйтесь, пока не надоело. А то ведь, брат, знаешь ли, ведь если начать коверкать женщину да сажать ее за указку, надоедать ей, так ведь этак можно и опротиветь… Ты об этом подумай!
Николай опять усмехнулся.
— Правда! — сказал он. — Я с тобой согласен; но ведь я же объявил ей, что наши уроки кончены…
— Так зачем же ты на нее дуешься?
— Я… дуюсь? Она ошибается…
— Нет, не ошибается… Ты и теперь дуешься, посмотри, какое у тебя лицо, совсем злое.
— Оставим этот разговор, — резко сказал Николай.
— Оставим, — повторил за ним Сергей.