Она наклонилась, поцеловала его и прижалась к нему плечом.
В его лице что-то дрогнуло, он даже немного поморщился, как будто ему неприятна была близость хорошенькой, ласкающейся жены. Но это было только мгновение — он взглянул на нее, улыбнулся ей, хотел ее обнять — и вдруг опустил руку. Лицо его стало печально.
— Ах, Наташа, — проговорил он, — да не гляди ты так на меня, не гляди… ты меня мучаешь…
— Мучаю? Чем? — спросила она с изумлением.
— А тем, что я не стою, чтобы ты так на меня смотрела…
— Опять ты за старое!
Она засмеялась.
— Что это на тебя находит, в самом деле?.. И знаешь ли, ведь это унижение паче гордости!..
— Какое там унижение паче гордости! — досадливо выговорил он.
С ним положительно делалось что-то странное. Он начинал волноваться. Наконец спустил ноги с дивана, захватил обеими руками свою голову и сидел, уставив глаза в ковер. Наташа никогда не видела его таким странным, с таким выражением. Она почуяла, что это что-то неспроста.