Оба сына, Петр и Карл, даже не встали ему навстречу.
Младший — Карл, лежал, уткнувшись в подушку, он, может быть, и не слыхал, как вошел отец. Но принц Петр не спит, глядит во все глаза, а к отцу не подходит. Одна только нелюбимая дочь Гедвига, с покрасневшим и распухшим от слез лицом, поднялась из темного уголка и бросилась к отцу на шею. Но он не ответил ей на эту ласку, он все еще не мог придти в себя, все еще не оправился от постигшего его удара, еще не мог ни думать, ни чувствовать; жил и шевелился машинально.
— Ах, Боже мой, что на вас надето! — шепнула сквозь слезы Гедвига. — Но я о вас подумала: вот ваш халат любимый, я его захватила и привезла с собой.
Она кинулась в свой уголок и вернулась с халатом.
— Спасибо! — равнодушным голосом проговорил Бирон, сбросил с себя солдатскую шинель и надел халат.
— Спасибо! — еще раз повторил он, закутываясь в свой мягкий меховой халат. И вдруг, как будто чувство проснулось в нем, он протянул руки дочери, привлек ее к себе и поцеловал ее горячий лоб.
Она громко зарыдала.
— Господи, что же с нами будет? — сквозь рыдания шептала она. — Что с нами сделают?
— Да, спрашивай его! Спрашивай! — обратился к ней старший брат. — Он должен знать это!
Проговорив эти слова, принц Петр замолчал и отвернулся в сторону.