Цесаревна ускоряла шаги, но все же ненадолго, она начинала просто задыхаться.
Видя это, гренадеры сомкнулись вокруг нее и подняли ее на руки.
Таким образом шествие приблизилось к Зимнему дворцу.
— Ну, что ж; теперь надо занимать караульню? — сказали офицеры.
— Да, — отвечала Елизавета, которую гренадеры осторожно поставили на землю, — да, но только Боже избави вас произвести какое-нибудь насилие! Помните, в чем вы поклялись мне: не должно быть пролито ни одной капли крови; я сама пойду с вами.
И она, окруженная солдатами, направилась в караульню. Там никто не был предуведомлен, и караульные спросонок решительно не понимали, что такое делается. Сначала они было повскакали и схватились за оружие, но, увидя цесаревну, остановились.
— Не бойтесь, друзья мои! — сказала она им. — Хотите ли вы служить мне, как служили отцу моему и вашему Петру Великому? Самим вам известно, каких я натерпелась нужд и теперь терплю, и народ весь терпит от иноземцев. Освободимся от наших мучителей!
— Давно мы дожидаемся этого, государыня-матушка, что велишь, все то сделаем! — отвечали почти все.
Но четыре офицера стояли молча и переглядывались.
— Как же это так? — проговорил, наконец, один из них. — Ведь, мы присягали императору Иоанну III, как же это? Не ладно что-то!