— Ну, скажи мне, что ты об этом думаешь? Должна ли я на него положиться? Сделает ли он то, что обещает.
— Я думаю, — сказала Юлиана, — что если на кого-нибудь полагаться, то именно на него. И у меня еще сегодня с утра какое-то хорошее предчувствие; я уверена, что все устроится самым лучшим образом.
— Да? Ты уверена? У тебя предчувствие? — радовалась принцесса.
И это хорошее предчувствие Юлианы ее ободряло даже гораздо больше, чем все слова Миниха.
Они стали рассуждать о том: что будет, когда они свергнут Бирона и когда приедет Линар.
Но долго говорить о Линаре им не удалось: принц Антон не вынес, наконец, своего одиночества и почти вбежал в комнату. Он очень изумился, застав жену и Юлиану с радостными, оживленными лицами: они, очевидно, даже только что смеялись.
— Есть время смеяться и радоваться! — мрачно сказал принц. — Тут вот того и жди нас всех арестуют, а вы смеетесь!
— Конечно, вы делаете все возможное для того, чтобы нас арестовали, — заметила ему принцесса, — но Бог даст и не арестуют. Да и если б даже арестовали, так неужели так же трусить как вы трусите? Знаете ли, что я еще никогда в жизни не встречала такого труса!
Лицо принца вспыхнуло, но он тщетно искал слов, чтобы ответить на эту обиду. Он сам в последнее время сознавал себя ужасным трусом. Он только недружелюбно взглянул на жену и опять вышел из комнаты.
Вслед ему раздался смех Анны Леопольдовны.