— С большим удовольствием, — ответил принц Антон. — Вы знаете, что лошади, особенно такие лошади, каких вы умеете выбирать себе, это моя слабость.
Бедный принц уже окончательно начинал льстить регенту. Он знал, что только этим способом и можно смирить его.
И, действительно, Бирон еще любезнее улыбнулся.
— Да, лошади… лошади, — проговорил он, — это благородная слабость.
И он, весело жмурясь от яркого солнца, поспешил в манеж, взяв под руку принца Антона.
Вся свита почтительно за ними последовала.
Знаменитый жеребец был выведен и подробно осмотрен.
Регент снял с себя шубу, привычным легким движением вскочил на нервно дрожащего коня и проехался по манежу.
На него, действительно, можно было полюбоваться в эти минуты: так он держался на лошади. Все присутствовавшие усиленно громко восхищались и, конем и наездником.
Бирон начинал увлекаться своей любимой забавой. Он пускал лошадь галопом и вдруг осаживал ее на всем скаку, заставлял ее ходить мерным шагом, описывал по манежу удивительные круги, грациозно выделывал цифры и буквы, как конькобежец на льду. Его глаза разгорались, на бледных щеках выступил румянец, он радостно кивал головою на шумные фразы восхищения, раздававшиеся после каждого удачного его фокуса. Ему было хорошо, весело, привольно.