Манштейн застал фельдмаршала в туфлях и халате, совсем готовым идти в спальню.
— Что прикажете, ваше сиятельство? — спросил он.
— Вот что, мой милый, — ответил Миних. — Никуда не уезжайте, останьтесь эту ночь у меня, вы мне понадобитесь очень рано. Я велю вам приготовить постель, ложитесь сейчас и постарайтесь скорее заснуть; я вас разбужу, когда надо будет.
Манштейн изумленно взглянул на фельдмаршала, но тот так ничего и не пояснил ему и пошел в спальню…
Миних снял с себя халат и туфли, лег на постель, прикрылся одеялом и стал думать.
Ему казалось, что он лежит в походной палатке, что через несколько часов ему предстоит генеральное сражение, что перед ним неприятельская армия, которую победить нужно.
И, действительно, он готовился к генеральному сражению, но ему предстояла битва, не похожая на те, в которых он одерживал свои блестящие победы, ему предстояла битва один на один с могущественным неприятелем, битва не при громе пушек, а в глубокой тишине морозной зимней ночи. От этой битвы зависели не только судьба его, но даже судьба целого русского государства.
Но мысли начинают путаться, берет дремота, глаза сами собою смыкаются.
Миних вскочил с постели, снова надел халат и туфли и начал ходить по комнате.
«Нет, этак заснешь!» — думал он. Взглянул на часы: уже скоро два часа. Он снова снял халат и начал одеваться. Вот он уж готов. Он кликнул своего камердинера, велел поскорее заложить карету, да тихо, не будить никого, и чтоб кучер дожидался во дворе.