Однако нужно на что-нибудь решиться. Он только выйдет в сени и сейчас вернется. Он направился к двери, но Настасья Филипповна и Пафнутьевна удержали его за полы кафтана.
– Митенька, голубчик, не оставляй нас, ради Христа! всех нас разбойники прирежут! – вопили они…
И он остался.
А там– то что же? Там, очевидно, было неладно! Слышно было, как кричат, ругаются, хлопают дверью… Что-то тяжело падает на пол, так что даже трясутся стены.
Старая Пафнутьевна пришла в себя и заикаясь, дрожащим от страха голосом проговорила:
– Пойду-ка я взгляну, а то на двор выбегу, людей кликну. А встретят, убьют, ну туда мне, старой, и дорога!
Она, спотыкаясь и шатаясь, вышла в сени. Прошло несколько тревожных минут.
Фима все сидела на полу, очевидно не понимая, что кругом нее творится.
Настасья Филипповна, стуча зубами и захлебываясь от рыданий, стояла над нею, безумно глядя на дверь.
Она крепко прижала Фиму к себе, охватила ее руками. Ее материнские руки так и сжались, как железные, – трудно будет вырвать из них Фиму.