Вот на ногах ее теплые сапожки, вот она сама закутана в меховую шубку.
– Веди ее, Митя, – говорит Настасья Филипповна, – а с нами пусть будет что Господу угодно!
Она бросается к дочери и порывисто крестит ее.
– Дитятко мое ненаглядное, свижусь ли с тобою?
Фима очнулась от этих последних слов матери.
– А ты, матушка? – крикнула она. – А ты, мамка? Без вас я не пойду отсюда!
И старая мамка, и Настасья Филипповна не одеты; а минута идет за минутой…
Кое– как похватали они одежу, первое, что попалось под руку.
– Господи помилуй, авось и удастся!
Они уже в сенях. Дмитрий запер дверь в опочивальню.