– Что такое? – очнулась Гальшка, изумленно взглянув на нее своими чудными глазами,
Зося невольно потупилась перед этим взором. Что-то похожее на упрек совести кольнуло ее в сердце. Она не могла не сознавать, что коварно, безбожно предает эту беззащитную, убитую горем женщину. Но другие побуждения заговорили сильнее совести. Зося быстро справилась с собою и начала тревожно и скоро:
– Я не знаю, что случилось, только граф Гурко откуда-то приехал, прямо с дороги к нам, говорит, что встретился с княгиней и привез тебе от нее какое-то поручение.
Она уже две недели тому назад успела сообщить Гальшке, что Гурко уехал из Вильны тотчас же после своего неудачного сватовства и отправился, кажется, в Краков.
– Где же он мог видеть матушку? Какое поручение? – усталым голосом проговорила княгиня.
– Он просит тебя принять его, сейчас все узнаешь…
– Ах, разве он не может передать через тебя… скажи ему, что я больна, что я раздета, что я никого не принимаю…
– Я так уж ему и сказала, – мне не хотелось будить тебя, княгиня. Но он говорит, что должен объяснить все тебе самой и что дело спешное – иначе он бы не осмелился тревожить тебя вечером, до завтрашнего дня бы дождался.
– Так неужели ж я в самом деле должна принять его?..
– Что же делать!.. Верно, важное что-нибудь… еще княгиня, пожалуй, сердиться будет…