— Чисто, говорю, как в киятре! — прокричала Настасьюшка.
— Так ведь она же и есть актриса! — отозвался Кондрат Кузьмич не без некоторой мрачности.
— Актриса… Грунюшка? — протянула Настасьюшка и покачала головой. — Да я не к тому. А вот что, батюшка Кондрат Кузьмич, что это барин Горбатовский, Владимир Сергеевич, зачастил так?
— А?
— Что это барин, говорю, Горбатовский зачастил так?
Кондрат Кузьмич насупился и молчал.
— Ведь уже заметно становится, — продолжала Настасьюшка, — и нехорошо… долго ли до греха… и у нас в доме.
— А?
— Долго ли, говорю, до греха, и у нас в доме!
— Молчи, дура, не твое это дело! — буркнул Кондрат Кузьмич, забрал со стола свой клетчатый платок и табакерку и, совсем сердитый, вышел из кухни.